Источники

  • К. А. Залесский. Первая мировая война. Правители и военачальники. Биографический энциклопедический словарь. 2000
  • Военный энциклопедический словарь. М., Военное издательство, 1984. Галицийская битва 1914, с. 178; Галич-Львовская операция 1914, с. 178; Люблин-Холмская операция, с. 411; Юго-Западный фронт 1914—1917, с. 838;
  • Зайончковский A.M. Первая мировая война — СПб.: Полигон, 2002.

Органы военного управления: Императорская Главная квартира | Ставка Верховного главнокомандующего | Военное министерство Российской империи
Фронты: Северо-Западный (в августе 1915 разделён на Северный и Западный) | Юго-Западный | Румынский | Кавказский
Армии: 1-я | 2-я | 3-я | 4-я | 5-я | 6-я | 7-я | 8-я | 9-я | 10-я | 11-я (Блокадная) | 12-я | 13-я | Добруджанская | Дунайская | Кавказская | Особая (с 08.1916)
Корпуса: 1-й гвардейский | 2-й гвардейский | гренадерский | жандармский | фельдъегерский | экспедиционный
Армейские: 1-й | 2-й | 3-й | 4-й | 5-й | 6-й | 7-й | 8-й | 9-й | 10-й | 11-й | 12-й | 13-й | 14-й | 15-й | 16-й | 17-й | 18-й | 19-й | 20-й | 21-й | 22-й | 23-й | 24-й | 25-й | 26-й | 27-й | 28-й | 29-й | 30-й | 31-й | 32-й | 33-й | 34-й | 35-й | 36-й | 37-й | 38-й | 39-й | 40-й | 41-й | 42-й | 43-й | 44-й | 45-й | 46-й | 47-й | 48-й | 49-й | 50-й| Терско-Кубанский туземный
Кавказские: 1-й | 2-й | 3-й | 4-й | 5-й | 6-й | 7-й
Сибирские: 1-й | 2-й | 3-й | 4-й | 5-й | 6-й | 7-й
Туркестанские: 1-й | 2-й
Польские: 1-й | 2-й| 3-й
Украинские: 1-й | 2-й
Чехословацкий | Армянский | Грузинский | Сербский
Кавалерийские корпуса: 1-й | 2-й | 3-й | 4-й | 5-й | 6-й | 7-й | 1-й Кавказский | 2-й Кавказский | Кавказский туземный| Гвардейский (с апреля 1916)| Сборный (осень 1915)

Отрывок, характеризующий 11-й армейский корпус (Российская империя)

– Ура ра ра! – заревели тысячи голосов. Пока кричали солдаты, Кутузов, согнувшись на седле, склонил голову, и глаз его засветился кротким, как будто насмешливым, блеском.
– Вот что, братцы, – сказал он, когда замолкли голоса…
И вдруг голос и выражение лица его изменились: перестал говорить главнокомандующий, а заговорил простой, старый человек, очевидно что то самое нужное желавший сообщить теперь своим товарищам.
В толпе офицеров и в рядах солдат произошло движение, чтобы яснее слышать то, что он скажет теперь.
– А вот что, братцы. Я знаю, трудно вам, да что же делать! Потерпите; недолго осталось. Выпроводим гостей, отдохнем тогда. За службу вашу вас царь не забудет. Вам трудно, да все же вы дома; а они – видите, до чего они дошли, – сказал он, указывая на пленных. – Хуже нищих последних. Пока они были сильны, мы себя не жалели, а теперь их и пожалеть можно. Тоже и они люди. Так, ребята?
Он смотрел вокруг себя, и в упорных, почтительно недоумевающих, устремленных на него взглядах он читал сочувствие своим словам: лицо его становилось все светлее и светлее от старческой кроткой улыбки, звездами морщившейся в углах губ и глаз. Он помолчал и как бы в недоумении опустил голову.
– А и то сказать, кто же их к нам звал? Поделом им, м… и… в г…. – вдруг сказал он, подняв голову. И, взмахнув нагайкой, он галопом, в первый раз во всю кампанию, поехал прочь от радостно хохотавших и ревевших ура, расстроивавших ряды солдат.
Слова, сказанные Кутузовым, едва ли были поняты войсками. Никто не сумел бы передать содержания сначала торжественной и под конец простодушно стариковской речи фельдмаршала; но сердечный смысл этой речи не только был понят, но то самое, то самое чувство величественного торжества в соединении с жалостью к врагам и сознанием своей правоты, выраженное этим, именно этим стариковским, добродушным ругательством, – это самое (чувство лежало в душе каждого солдата и выразилось радостным, долго не умолкавшим криком. Когда после этого один из генералов с вопросом о том, не прикажет ли главнокомандующий приехать коляске, обратился к нему, Кутузов, отвечая, неожиданно всхлипнул, видимо находясь в сильном волнении.
8 го ноября последний день Красненских сражений; уже смерклось, когда войска пришли на место ночлега. Весь день был тихий, морозный, с падающим легким, редким снегом; к вечеру стало выясняться. Сквозь снежинки виднелось черно лиловое звездное небо, и мороз стал усиливаться.
Мушкатерский полк, вышедший из Тарутина в числе трех тысяч, теперь, в числе девятисот человек, пришел одним из первых на назначенное место ночлега, в деревне на большой дороге. Квартиргеры, встретившие полк, объявили, что все избы заняты больными и мертвыми французами, кавалеристами и штабами. Была только одна изба для полкового командира.
Полковой командир подъехал к своей избе. Полк прошел деревню и у крайних изб на дороге поставил ружья в козлы.
Как огромное, многочленное животное, полк принялся за работу устройства своего логовища и пищи. Одна часть солдат разбрелась, по колено в снегу, в березовый лес, бывший вправо от деревни, и тотчас же послышались в лесу стук топоров, тесаков, треск ломающихся сучьев и веселые голоса; другая часть возилась около центра полковых повозок и лошадей, поставленных в кучку, доставая котлы, сухари и задавая корм лошадям; третья часть рассыпалась в деревне, устраивая помещения штабным, выбирая мертвые тела французов, лежавшие по избам, и растаскивая доски, сухие дрова и солому с крыш для костров и плетни для защиты.
Человек пятнадцать солдат за избами, с края деревни, с веселым криком раскачивали высокий плетень сарая, с которого снята уже была крыша.
– Ну, ну, разом, налегни! – кричали голоса, и в темноте ночи раскачивалось с морозным треском огромное, запорошенное снегом полотно плетня. Чаще и чаще трещали нижние колья, и, наконец, плетень завалился вместе с солдатами, напиравшими на него. Послышался громкий грубо радостный крик и хохот.

Рожденные 11 лунный день

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *